Логотип Логотип 2

на главную

в раздел "Интересные статьи"

в раздел "Воля и характер"

в раздел "Познавательнй материал"

Индивидуальный подход в воспитании ребенка

От детства к взрослости

Как колебания маятника...

Исследования, в которых подростков просили описать себя, проводились не раз. Например, в одном из них ребятам надо было ответить на вопрос «Кто я?» в двадцати словах или предложениях. Оказалось, в разные годы отрочества эта задача решается совершенно по-разному. Вот типичные психологические автопортреты подростков. (Обратим внимание на то, что речь идет о ребятах, которые шли в школу еще с семи лет и учились в начальной школе три года; если бы младших классов было четыре, то начинающие отроки оказались бы в пятом классе; сути дела это, понятно, не меняет).

Четвертый класс. Аккуратный двойной листок из ученической тетради, на котором по всем правилам написаны фамилия, имя, школа, класс, число. И далее строго под номерами двадцать определений:

1. Я, Миша Иванов. 2. Мальчик. 3. Пионер. 4. Ученик IV Б класса. 5. Учусь на «4» и «5». 6. У меня есть друг Сережа. 7. Я люблю свою собаку. И так далее в том же духе.

Работа пятиклассника имеет вид совершенно противоположный — это небрежно выдранная страница, на которой без всяких номеров, иногда по диагонали фразы типа: «Я мужчина в самом расцвете сил» (влияние Карлсона!). Или: «Я — капитан Немо, и на ваши вопросы я нема...»

В шестом классе картина вновь меняется. И хотя работа обычно остается неподписанной, задание выполнено достаточно полно:

1. Я чувствую, что со мной что-то происходит. 2. В прошлой четверти я влюбился в одну девчонку, а теперь она мне не нравится. 3. У меня сложные отношения с друзьями. 4. В прошлом году увлекался теннисом, а сейчас на ракетку и смотреть не могу.

Семиклассник, подписав обычно свою работу, ограничивается самыми формальными сведениями о себе, своих планах на будущие два-три года. Но это не потому, что к ним сводится его жизнь; здесь скорее боязнь открыться:

1. Я ученик VII класса. 2. Готовлюсь вступить в секцию. 3. Учусь на «3» и «4». 4. Собираюсь пойти в ПТУ. 5. Буду шофером международных перевозок.

И наконец, восьмиклассники, вновь пожелав остаться неизвестными, пишут примерно следующее:

1. Я много думаю о будущем. 2. Боюсь, что моя мечта не сбудется. 3. У меня есть недостатки, хотя человек я в целом неплохой. 4. Мне кажется, что я добрый. 5. Не знаю, хватит ли у меня способностей, чтобы достичь своей цели.

И далее в этом же роде. Теперь все внимание на одном: какой я?

Согласитесь: задача создания психологического автопортрета лишь у самых младших не вызывает никаких затруднений. Для всех остальных она очень трудна. Трудность в том, что задача эта очень трудна эмоционально, она одновременно и притягивает, и отталкивает подростка. Показательно, что в одном возрасте ребята, как правило, подписывают свой автопортрет, а в другом же — нет. (Подростков каждый раз предупреждали: пусть каждый поступает, как захочет,— подписывает или не подписывает работу).

Впервые стремление к анонимности встречается у ребят 11 — 12 лет, причем оно сочетается либо с полным, часто агрессивным отказом раскрыть себя перед взрослым, либо с попыткой отделаться шуткой, цитатой. Тут налицо стремление оградить свой внутренний мир, защитить свое «я», не сложившееся еще, но уже остро и настойчиво заявляющее о себе. Шестиклассник уже может и хочет рассказать о себе. Главное в его рассказе — ощущение собственного роста, развития, попытка уловить, понять для себя смысл происходящих перемен. На границе шестого и седьмого классов («кризиса 13 лет») наступает ярко выраженный перелом: из существа открытого, склонного к диалогу, подросток становится предельно закрытым.

Автопортрет семиклассника внешне похож на автопортрет четвероклассника: он практически полностью состоит из чисто внешних, формальных характеристик. Но если вступающий в отрочество действительно считает эти характеристики важными, то семиклассник намеренно их использует для защиты собственного внутреннего мира от посягательств извне.

Автопортрет восьмиклассника свидетельствует о потребности разобраться в своих переживаниях, поделиться ими. Это во многом связано с тем, что заканчивающий неполную среднюю школу должен решить очень непростые проблемы, связанные с выбором пути получения среднего образования, а то и с выбором профессии, которая определит его будущее.

Эти колебания отношения подростка к себе, когда периоды открытости, склонности к диалогу и даже потребности в нем сменяются стремлением закрыть свой внутренний мир, несомненно, должны осознаваться родителями, всеми взрослыми, окружающими подростка.

Конечно, время открытости и закрытости у каждого отдельного ребенка может и не совпадать с обозначенными выше характерными сроками. Подросток может оказаться максимально открытым, склонным к общению со взрослыми по поводу волнующих его проблем не в шестом классе, как большинство, а в пятом или в седьмом. Родительская интуиция, живое ощущение развития ребенка подскажут, когда именно надо быть предельно тактичным и не настаивать на обсуждении вопросов, как-либо связанных с его внутренним миром.

В периоды, которые можно условно назвать периодами закрытости, дети воспринимают как попытку грубого вторжения даже весьма нейтральные замечания, вопросы, высказывания взрослых. Для того, кто это осознает, уже не покажется необъяснимым, к примеру, случай, когда подросток на вопрос матери: «Ты обедал сегодня?» — вдруг начинает возмущаться и кипятиться: «Вечно лезут ко мне в душу! Оставьте меня в покое!»

И напротив, в период открытости подросток нуждается в разговоре, в беседе о себе, о своих проблемах и переживаниях. Если у шестиклассника удовлетворить эту потребность наряду со взрослыми могут и сверстники, то восьмиклассник (вспомним о сложности его жизненных проблем) остро нуждается в общении именно со взрослым человеком. Но не со всяким, а лишь с тем, кому он доверяет, в ком чувствует заинтересованность, с кем ему хорошо. Стоит ли говорить, что такими взрослыми собеседниками надо бы в первую очередь стать его родителям?

Реклама:
return_links(1); ?>