Логотип Логотип 2
загрузка...

на главную

“Техника” фантазии

Как же возникают фантастические образы? По каким законам осуществляется фантазии их построение? Неужели все произведения человеческого воображения создаются так же, как в сказках конструируется «избушка на курьих ножках»: из двух, трех элементов, объединенных механически? Нет. Избушка на курьих ножках — это результат простейшего соединения образов. Это явление в психологии называется агглютинацией. Здесь как бы склеиваются, соединяются несоединимые качества, свойства, части.
Путем агглютинации строится большая часть сказочных образов. Например, Леонардо да Винчи, объясняя, как создать вымышленное животное, предлагал взять голову овчарки, присоединить к ней глаза кошки, уши — филина, нос — борзой собаки, брови — льва, шею — водяной черепахи и т. д. Очевидно, что в результате подобного объединения получилось бы существо, поистине чудовищное и в целом ни на что не похожее.
Такие приемы применяются не только в художественном, но и в техническом творчестве: например, аэросани — сочетание частей и качеств самолета и саней, танкамфибия — сочетание танка и лодки, аккордеон — сочетание фортепьяно и баяна.
Другой прием преобразования представлений — увеличение или уменьшение предмета или его частей, будь то человек, зверь или неодушевленное существо. Этот прием, называемый гиперболизацией , является одним из средств построения сказочного образа.
Вспомним великанов и карликов в народных сказках, бробдингнежцев и лилипутов в «Путешествиях Гулливера» у Джонатана Свифта. Сюда же относится изменение количества частей предмета или их смешение: многорукие богини в индийской мифологии, одноглазые циклопы у Гомера, «шестикрылые серафимы», драконы с семью головами и прочие сказочные существа — образцы такого построения фантастического образа.

Возможный путь создания образа фантазии — заострение, подчеркивание одного или нескольких признаков. При помощи этого приема создаются шаржи, карикатуры, в которых автор подчеркивает какие-то характерные приметы персонажа.
Однако в художественной литературе есть значительно более сложные приемы создания представлений творческого воображения. Наташа Ростова и Пьер Безухов, Аксинья Астахова и Григорий Мелихов, Даша Булавина и Иван Телегин — все эти образы, порожденные творческим вымыслом и замыслом великих писателей, не являются результатом простого объединения или механического «приклеивания» одних свойств и качеств к другим.
Каким же путем идет в воображении писателя построение реалистического художественного образа? А. М. Горький пояснял: «Как строятся типы в литературе? Они строятся, конечно, не портретно, не берут определенно какого-нибудь человека, а берут тридцать-пятьдесят человек одной линии, одного ряда, одного настроения и из них создают Обломова, Онегина, Фауста, Гамлета, Отелло и т. д. Все это — обобщенные типы». В другой беседе он советовал: «Если вы описываете лавочника, так надо сделать так, чтобы в одном лавочнике было описано тридцать лавочников, в одном попе — тридцать попов, чтобы, если эту вещь читают в Херсоне, видели херсонского попа, а читают в Арзамасе — арзамасского попа...
Все большие произведения всегда суть обобщения. «Дон-Кихот», «Фауст», «Гамлет» — все. это обобщения».
Мы считаем талантливыми, указывал Горький, литераторов, которые хорошо владеют приемами наблюдения, сравнения, отбора наиболее характерных классовых особенностей и включения «воображения» этих особенностей в одно лицо; так создается литературный образ, социальный тип. «Воображение — один из наиболее существенных приемов литературной техники, создающей образ». Воображение, подчеркивал великий писатель, заканчивает процесс изучения, отбора материала и окончательно формирует его в живой, положительно или отрицательно значительный социальный тип. Фантазия выступает здесь не как процесс механического комбинирования каких-то человеческих свойств и качеств, а как процесс их широкого обобщения и типизации.

Образ, возникший в голове художника как результат обобщения громадного числа живых впечатлений от множества конкретных людей, которых ему удалось повидать и узнать, обязательно согрет теплотой его чувств. Только в этом случае он может произвести необходимое эмоциональное воздействие на читателя, только таким образам фантазии человек верит. А без такой веры воображение было бы «пустой игрой ума, бессмысленным детским калейдоскопом».
Некоторые авторы сами чрезвычайно эмоционально относились к продуктам своего воображения, остро и болезненно переживали воображаемые ситуации. Вот отрывок из письма Флобера, датированного «пятница 23 декабря 1853 г., 2 часа ночи»: «С двух часов дня (за исключением двадцати пяти минут на обед) я пишу «Бовари». Описываю прогулку верхом, сейчас я в самом разгаре, дошел до середины; пот льет градом, сжимается горло. Я провел один из тех редких дней в моей жизни, когда с начала до конца живешь иллюзией. Давеча, в 6 часов, в тот момент, когда я писал слова «нервный припадок», я был так возбужден, так горланил и так глубоко чувствовал то, что переживает моя бабенка, что даже испугался, как бы со мной самим не случился нервный припадок; чтобы успокоиться, я встал из-за стола и открыл окно. У меня кружилась голова» Ч. Диккенс, прежде чем решиться закончить роман «Лавка древностей» смертью Нелли долго колебался. В одном из писем он писал: «Смерть Нелли была делом провидения, но пока что я сам почти мертв от убийства моего ребенка» А в другом письме, написанном в период окончания романа, мы читаем: «Я буду ходить с разбитым сердцем». Быть может, эмоциональность, с которой писатель работал над образом Нелли, и объясняет то впечатление, которое произвело произведение на современников Смерть маленькой героини многие из читателей восприняли как тяжелый удар. Диккенс получал письма от читателей, где его обвиняли в жестокости. Знаменитый ирландский политический деятель О'Коннель, прочитав трагический конец романа со слезами на глазах воскликнул: «Он не должен был убивать ее! Он не должен был убивать ее! Она была слишком добра!»—и с возмущением выбросил книгу за окно.
В художественном творчестве фантазия и большие человеческие чувства не отделимы друг от друга. Творческое воображение писателя не довольствуется простым комбинированием представлений, сочетанием и «склеиванием» элементов, преувеличением или преуменьшением, шаржированием чего-либо. Хотя такие приемы тоже допустимы, но всё же решающую роль в творческом воображении играет обобщение, типизация, эмоциональная насыщенность образа, подчинение его замыслу, основой которого является богатство впечатлений, острый глаз зоркого наблюдателя жизни, творца и работника. «Свободное воображение ловит в окружающей нас жизни сотни частностей и соединяет их в стройный и мудрый рассказ. Нет ничего, чем пренебрег бы сказочник, — будь то горлышко пивной бутылки, капля росы на пере, потерянном иволгой, или заржавленный уличный фонарь. Любая мысль — самая могучая и великолепная — может быть выражена при дружеском содействии этих скромных вещей».
Простое «склеивание» элементов не играет ведущей роли не только в художественном, но и в научном, техническом воображении. И здесь идет сложный процесс возникновения замысла, изучения отдельных фактов, обобщения, синтеза, интуиции. Я думаю,— замечал Горький,— что именно фантазия, «выдумка» создала и воспитала тоже одно из удивительных качеств человека — интуицию, то есть «домысел», который приходит на помощь исследователю природы в тот момент, когда его мысль, измеряя, считая, останавливается перед измеренным и сосчитанным не в силах связать свои наблюдения, сделать из них точный практический вывод. Тогда на помощь исследователю является домысел: «А может быть, это вот так?» И, дополняя разорвавшуюся цепь своих наблюдений звеном условного допущения, ученый создает «гипотезу», которая или оправдывается дальнейшим изучением фактов, — и тогда мы получаем строго научную теорию, или же факты, опыты, опровергают гипотезу».
Так в научном творчестве фантазия объединяется с мышлением, и этот драгоценный сплав является необходимым материалом создания нового и ценного.

Реклама: