Логотип Логотип 2

на главную

Климат семьи

Попытаемся представить, в чем конкретно могут выразиться те пробелы и недостатки нравственного воспитания в семье, которые в общем виде мы только что обрисовали. Будем при этом иметь в виду, что в той или иной форме, той или иной степени просчеты в воспитании допускают все, поэтому не рекомендуем читателю пропускать эти страницы в уверенности, что к нему они не относятся...

«Бесконфликтных» семей, пожалуй, просто не существует. Как бы ни были близки, внимательны друг к другу взрослые и дети, вряд ли в их отношениях вообще не возникает трений. Это и понятно: уж очень различаются жизненный опыт и знания взрослых и детей; еще сильнее отличается вырабатываемая на основе опыта оценка окружающих обстоятельств; и уж совсем не совпадают задачи, которые старшим и младшим приходится решать ежедневно. Но в одних семьях конфликты не только разрешаются благополучно, не принося вреда «противникам», но даже содействуют укреплению взаимопонимания. А в других семьях они превращаются в цепь затяжных препирательств, в изнурительную войну, от которой плохо всем.

По этому поводу сразу хочется заметить следующее: нередко можно встретить мнение, что причина затяжных конфликтов между взрослыми и детьми, между молодоженами, между коллегами по работе — неосведомленность конфликтующих сторон о правилах и нормах совместной жизни, о закономерностях воспитания. Отчасти это верно, но только отчасти. Одно лишь знание нравственных норм не поможет человеку наладить контакт с окружающими, если он сердцем и душой глух к их нуждам, заботам и интересам.

Только потребность во взаимопомощи и взаимопонимании может быть такой базой, на которой уже с помощью усваиваемых правил — этики поведения — можно овладеть умениями и навыками человеческого общения. Практически так оно и бывает: в семьях, где взаимопомощь и взаимопонимание окружают ребенка с малых лет, дети естественно и органично, зачастую без специальных педагогических усилий вырастают нравственно воспитанными. Их воспитывает сама обстановка, окружающая их. И напротив, нередко в благополучных с виду семьях, где, кажется, все есть — и достаток, и образование, и учтивые манеры поведения, растет человек, с которым никто справиться не может.

Причины, по которым в семью приходит неблагополучие (индикатором этого оказывается поведение ребенка), бывают разные. Самой скверной из них является духовная «дремучесть» родителей, исповедование ими замшелой нравственности, не совместимой с правилами взаимопонимания и поддержки. От ребенка, выросшего в семье, где каждый остается глух к нуждам окружающих, каждый погружен лишь в собственные заботы, трудно ожидать внимания к воспитателю или преподавателю, а уж тем более к сверстникам. Несмотря на то, что в таких семьях царит обычно культ ребенка — «наследник растет», заботы родителей ограничены только его здоровьем, остальное никого не волнует. Проходит некоторое время — и ребенок становится деспотом в семье. Но и это не вызывает настоящей тревоги — все приписывается твердости характера отпрыска. Правда, в школе и во дворе постоянно возникают конфликты, но в них по привычке винят кого угодно, только не своего ребенка.

Другой сходной по итогам причиной неблагополучия в семье бывает чрезмерная забота о ребенке, чрезмерная опека его взрослыми. И бывает это нередко в семьях, в которых родители сами трудятся «не разгибаясь» и готовы помочь каждому. Но по отношению к детям их позиция такова: дети созданы прежде всего для радости, для ласки, для охранительной заботы. «Взрослыми они еще будут», «Вырастет и научится всему» — кому не приходилось слышать такие высказывания? А в итоге ребенок растет не приученным к усилиям, к преодолению затруднений. Да и зачем силы тратить, когда только позови — и все бегут на помощь. В результате получается, что в семье нравственно воспитанных родителей, которые готовы последний кусок хлеба отдать нуждающемуся, растет откровенный потребитель.

Третья крайность — чрезмерная строгость к ребенку, чрезмерная муштра. Исходный принцип таков: характер формирует и закаляет не радость, а осознание обязанностей, не поощрения и похвалы, а требовательность. Но при постоянной муштре, при неусыпном контроле за поведением ребенка у него не оказывается своей собственной детской жизни, где бы он мог сам решать и выполнять" решения, сам себе что-то позволять и запрещать. В результате он оказывается безынициативным, лишенным навыков самодисциплины, самоорганизации. А на одной исполнительности и старательности ни в учении, ни в работе далеко не уедешь. Да и близким он мало что может дать: о какой взаимопомощи, о каком взаимопонимании может быть речь, когда ребенок несамостоятелен, не верит в свои силы?

Не в том дело, сколько должно быть ласки и заботы, а в том, что они рождают — благодарность, ответную заботу и внимание к людям или эгоизм и ненасытную жадность. То же и с требовательностью: все дело в том, поддерживает ли она детские силы, способствует ли развитию ребенка или вызывает лишь чувство своей неполноценности, неумелости, виноватости. Если требование разумные и поддерживают лучшие побуждения ребенка, если они не вступают в противоречие с его стремлениями и инициативой — они не соперничают с добротой и радостью и выступают лишь подспорьем на пути к ним.

Четвертая порождающая нравственные неблагополучия ситуация связана с разногласиями родителей по вопросам воспитания. Детям нужно помочь вырасти в самостоятельных людей, способных к труду, преодолению препятствий, помочь им обрести ясную жизненную позицию. А как это сделать, если каждый из родителей настаивает на своем, не желая считаться с доводами другого? И что делать ребенку в такой ситуации, как не лавировать в разноголосице мнений и указаний? Каких же высоких нравственных норм можно от него требовать, когда изворотливость оказывается единственно возможной, не вызывающей эксцесс линией поведения?

Кроме этих основных (назовем их стратегическими) неблагополучий, которые лежат в основе конфликтов, можно назвать еще и ряд ситуационных, частных «конфликтогенных» обстоятельств.

Сильный вред взаимопониманию между родителями и детьми наносит несдержанность взрослых. В конфликте самом по себе еще ничего плохого нет: обнаружились разногласия, и каждая сторона, естественно, отстаивает свою точку зрения. У людей разумных конфликт и «развязывается» разумным способом — находится решение, приемлемое для обеих сторон. Для этого в вопросах воспитания вроде бы есть и критерий — интересы ребенка, его будущее. Иное происходит в семьях, где и конфликта-то в истинном смысле нет; никто и ничего не обдумывает серьезно, не оценивает меру своей правоты; взрослые просто-напросто следуют своему настроению и «нраву». Отсюда стычки, ругань, попытки унизить друг друга или ребенка. Крик и грубость вызывают у детей либо ответную взвинченность, либо придавленность, внешнюю по-корность, стремление любыми средствами избежать нагоняя. И вместе с тем — хотя сам ребенок прежде всего страдает от такого стиля отношений — он мало-помалу начинает воспринимать его как естественный и соответствующим образом ведет себя в школе и в обществе сверстников, да и дома начинает огрызаться. Так создаются основы для более широкого конфликта подрастающего человека с окружающими.

Еще одна «горячая точка» в жизни семьи — отношения детей с товарищами. Эти отношения не может заменить даже самое идеальное общение со взрослыми: ведь среди взрослых ребенок всегда ведомый, а среди сверстников — равный. Но многие родители с трудом переносят общение ребенка со сверстниками: и хлопот с уборкой прибавляется, и начинает говорить чувство ревности (большей частью неосознанное) к приятелям, которых ребенок предпочитает, и кажется непривычным, непонятным, а то и неприятным многое из того, что несут с собой друзья сына или дочери. А ведь только это общение дает возможность ребенку найти реальные формы самоутверждения. Взрослые этого ребенку дать не могут, сколько бы подходящих примеров ни приводили. Твердые жизненные правила можно обрести, лишь опираясь на собственный опыт, на собственные оценки.

Большой вред установлению взаимопонимания между родителями и детьми наносит то, что можно назвать педагогической злопамятностью: затяжные обсуждения детских провинностей и частые напоминания о прошлых огрехах. Ребенок для себя уже давно осознал неприемлемость своего прошлого поведения, исправил какой-то указанный в свое время взрослыми недостаток. И вдруг — случись ему в чем-то промахнуться — тут же вспоминается весь список прежних провинностей. Да, сейчас он виновен, и само по себе наказание за провинность не вызовет ни у младшего ребенка, ни у подростка сильного сопротивления, если оно справедливо. Но когда оно несоразмерно с проступком ребенка (а у взрослых и ребенка — помните? — оценки разные), когда к нынешнему проступку «прицепляют» все предшествующие, то, естественно, пользы не будет.

Обсуждение в семье, во дворе причин и обстоятельств детских происшествий, когда каждый вносит свои дополнения и толкования (а ведь даже очевидцы, и те дают разные свидетельские показания), выяснения, дотошные расспросы — что, как и где — все это не приносит пользы. На Руси издавна говорилось: «После драки кулаками не машут». Дети давно бы разобрались сами в случившемся, давно бы сделали нужные выводы, а взрослые, того не замечая, подо-гревают ссору.

Устраивая многочисленные обсуждения детских конфликтов, взрослые, кроме того, создают вокруг ребенка атмосферу напряженного недоверия, которую не могут не почувствовать и другие дети. Разве это может чем-то помочь ребенку? Нет. Лишь усиливает его положение отверженного; если такое уже сложилось, пробуждает отчужденность, агрессивность.

Неудачи в своей жизни мы ведь часто не воспринимаем как собственную вину; так вот и в жизни ребенка возможны неудачи: плохая отметка, происшествие в школе, шалость, приведшая к неожиданным последствиям, и многое другое. И большей частью все это не свидетельствует о злонамеренности. А постоянные шаблонные попреки и поучения взрослых лишь дезорганизуют ребенка, парализуют его инициативу и самостоятельность.

Источником напряженности в отношениях с подростками бывает и то, что можно назвать воспитательным прагматизмом или, проще говоря, действием по обстоятельствам. Взрослые часто не дают себе отчета в том, насколько непоследовательны они бывают в своем отношении к подростку. Требуя чего-то от него — взывают к его взрослости, само-стоятельности. А не дай бог, сам подросток испробует заявить свои права на взрослость — тотчас же старшие вспоминают, что он еще ребенок, и звучит категорическое «Не дорос!». «Тыканье носом» в детство отнюдь не вдохновляет подростка, оно может только оттолкнуть его от взрослых, приучить к обману, лицемерию. Ложь во спасение становится привычным методом: «Все равно не поймут — лучше сказать то, что их больше устраивает...»

Подросток видит то, чего еще не видит ребенок, он же видит то, что часто уже не видит, вернее — не замечает, взрослый, говорил В. А. Сухомлинский. Овладевая только лишь в этом возрасте «настоящими, взрослыми» знаниями и нравственными понятиями, ребенок ищет себя. А это оказывается очень сложно: на базе детства вырабатывать новые принципы жизни, новое к ней отношение и при этом проявить себя, найти свое место.

Беда подростка часто состоит в том, что одни поучают, другие сочувствуют, третьи равнодушны — и не находится человека, который бы принимал подростка таким, каков он есть: не обращал внимания на случайные промахи, не преувеличивал значения его неудач, интересовался его успехами, нуждался хоть в какой-то его помощи и мог сам оказать помощь в случае необходимости. Если этого нет в семье, ребенок идет туда, где может найти что-то похожее. Идет к сверстникам, часто таким же «неустроенным», как и он сам. Подросток порой и осознает, что это «не те» друзья, часто ставит себя много выше сверстников, считает пустыми совместные развлечения и занятия, но все-таки предпочитает общение с «товарищами по несчастью» пребыванию в семье...

Мы часто упускаем из виду, что жизнь подростка отнюдь не сводится к школьным занятиям и полудетским шалостям. Столкновение с нежеланием понять его, поверить в его искренность, столкновение с подлостью, со злом в его неприкрашенном виде способно стать настоящей трагедией для внутреннего мира юного человека, может круто изменить его поведение, его отношение к людям. И к большому сожалению, это может пройти незаметно для нас.

Все, что сказано здесь, вовсе не имеет целью предъявить родителям обвинение по пунктам; нам лишь хотелось показать, что в разнообразии «конфликте генных» обстоятельств есть нечто общее: недостаток понимания. Справедливо мнение: воспитатель сам должен быть воспитан. Но едва ли верно ограничивать воспитанность лишь опытом, приобретенным ранее (в детстве, в школе, на производстве). Настоящая воспитанность человека неизбежно включает способность к постоянному саморазвитию, самовоспитанию, постоянному стремлению разобраться во всем и, главное, в заботах и нуждах близких ему людей. Такая воспитанность человека определяет его умение прийти на помощь другим, проникнуться их тревогами и отлично помогает сопрягать индивидуальные и общественные интересы. К сожалению, иногда встречаются родители, которые знать ничего не хотят, кроме того, что было ими усвоено когда-то. Достучаться до их сердца, до их разума оттого и трудно бывает, что для них не существует вопросов: что? почему? чем можно помочь ребенку? Они раз и навсегда знают «что и как». Но ведь «правила жизни», вынесенные из собственного детства, отнюдь не всегда справедливы, не говоря уж о том, что в жизни современного ребенка встречается множество ситуаций и коллизий, вовсе не имевших места лет 30—40 назад. В лучшем случае родители согласны пополнить собственные правила рецептами, применив которые можно было бы сразу добиться успеха. Быстро обнаружив, что, несмотря на обилие советов, добиться ощутимых успехов не удается, родители подчас обращают свое раздражение на советы и советующих. Причина же неуспеха кроется в другом: в недостаточном знании ребенка, в непонимании его внутреннего мира. А такое понимание невозможно только само по себе: оно лишь часть более общей нравственной способности — способности понимать собственные и чужие душевные движения, взаимосвязанность человека с другими людьми, ощущения «я не один на свете». Приглядимся же: складывается ли эта способность в отношениях взрослых с детьми? Корни неблагополучия в поведении подростков разглядеть легко, если они вырастают в семьях явно неблагополучных. Вместе с тем и жизненные наблюдения, и специальные исследования дают основания сказать, что и дети из семей благополучных вдруг становятся объектом внимания общественных организаций, комиссий и инспекций по делам несовершеннолетних, пополняют собой ряды «трудных». Тогда и сами такие семьи оказываются в поле зрения общественности и к ним начинают приглядываться внимательнее; тут-то и выясняется, что благополучие было относительным... Семьи эти различны по своим социальным установкам, своим интересам, но сам стиль жизни этих семей, поведение взрослых, их настроенность таковы, что влекут за собой отклонения в нравственном развитии подростка.

Встречаются еще семьи, характерная черта которых — повышенная недоверчивость к окружающим (соседям, знакомым, товарищам по работе, работникам учреждений с которыми члены семьи общаются). Члены такой семьи заведомо считают всех окружающих недоброжелательными или проcто равнодушными людьми, а их намеренна по отношению к семье враждебными. Даже в обычном поступке отыскивается скрытый умысел, угроза, корысть. Такая семья, как правило, слабо поддерживает контакты с соседями, отношения членов семьи с родственниками и сослуживцами нередко остроконфликтные. Чаще всего это связано с мнимыми ущемлениями интересов кого-то из членов этой семьи.

Итак, «недоверчивая семья» всегда права, а все вокруг всегда виноваты. Так же ведет себя она и в том случае, если ее юный член совершает проступок, вступает в конфликт с товарищами, учителями, воспитателями. Во всех случаях подростка считают правым или, по крайней мере, большую часть вины возлагают на других лиц. Даже если родители не могут отрицать прямую вину своего отпрыска, в разговоре они главное внимание уделяют не этому, а своим педагогическим усилиям, которые оказались бесполезными из-за отсутствия поддержки или даже неблагожелательного отношения.

Такая позиция родителей формирует и у самого подростка недоверчиво-враждебное отношение к окружающим. У него развивается подозрительность, агрессивность, ему все труднее вступать в дружеские контакты со сверстниками. Все больше на его счету конфликтов с учителями, воспитателями, в которых, как правило, активное участие принимают родители, а сам подросток — по их примеру — отрицает свою вину. Получается замкнутый круг: конфликты эти, с одной стороны, порождаются взглядами, воспринятыми подростком в семье, с другой — еще больше усиливают недоверчивость самой семьи, обостренность ее отношений с окружающими. Довольно часто конфликты подростка с окружающими становятся главным содержанием жизни семьи, основной темой бесконечных разговоров родителей о том, «какие все плохие».

Подростки из таких семей наиболее уязвимы для влияния антиобщественных групп. Им близка психология подобных групп: враждебность к окружающим, агрессивность. В индивидуальной работе с таким подростком самое трудное — установить с ним душевный контакт, завоевать его доверие, ведь он заранее ждет от воспитателя какого-то подвоха...

Неблагоприятные воспитательные воздействия получают подростки в семьях, тяготеющих к сиюминутным удовольствиям. Наиболее характерная черта таких семей — беззаботное отношение к будущему, стремление жить исключительно сегодняшним днем, не заботясь о том, какие последствия сегодняшние поступки будут иметь завтра. Эта особенность психологии легко выявляется в беседах с членами такой семьи. Планы на будущее у них, как правило, неопределенны. Даже если члены семьи выражают неудовлетворенность своим настоящим и желание жить иначе, они не думают всерьез о том, как это можно сделать. Они не любят задумываться даже над тем, что и как следовало бы изменить в своем быту, склонны «притерпеться» к любым обстоятельствам, не способны и не желают преодолевать возникающие трудности. Семья живет по инерции, «так, как есть», не предпринимая попыток что-либо изменить. Это нередко бросается в глаза уже при первом с ней знакомстве. Даже при хорошем заработке родителей мебель старая и случайная, не хватает многих нужных вещей, покупка которых все откладывается. Квартира нуждается в ремонте, но этим как-то все некому заняться. Выбор места работы или учебы членов семьи нередко довольно случаен: пошел, куда приняли, поступил, где был меньше конкурс.

Здесь, как правило, не умеют да и не стремятся интересно организовать свой досуг. Предпочтение отдается занятиям, не требующим каких-либо усилий. Главное развлечение — телевидение (смотрят невнимательно и все без разбора) и вечеринки, застолье. Выпивка как наиболее легкое и доступное средство для получения сиюминутного удоволь-ствия легко прививается в семьях такого типа.

Еще одна характерная черта «легкомысленной семьи» — она почти постоянно находится в состоянии внутреннего разлада. В обычных нормальных семьях конфликты и трения сравнительно редки и вызываются достаточно серьезными поводами. В то же время супруги стараются, чтобы трения не переходили в ссоры, не привели к осложнениям в будущем. В «легкомысленной семье» противоречия очень легко переходят в многочисленные конфликты. Ссоры мгновенно вспыхивают по любому пустяку.

Подростки в таких семьях вырастают слабовольными, неорганизованными, их тянет к примитивным развлечениям. Проступки они совершают чаще всего по причине бездумного отношения к жизни, отсутствия твердых принципов. В воспитательной работе с ними главная сложность — пробуждение волевых качеств личности.

Есть семьи, где в качестве важных черт прежде всего высоко ценят предприимчивость, удачливость и ловкость в достижении жизненных целей. Главным считается умение добиваться успеха кратчайшим путем, при минимальной затрате труда и времени. При этом члены такой семьи порой легко переходят границы дозволенного. Законы и нравственные нормы для них нечто относительное, что при умении можно обойти «вполне законным» путем. Члены семьи занимаются различными «побочными» видами деятельности сомнительной законности.

Еще одна характерная особенность такой семьи — стремление использовать окружающих в своих целях. Эта семья умеет произвести хорошее впечатление на нужного человека и очень заботится о том, чтобы создать себе широкий круг полезных знакомых.

А вот к таким качествам, как трудолюбие, терпение, настойчивость, отношение в подобной семье скептическое, даже пренебрежительное. Считается, что качества эти нужны лишь тем, кто не «умеет жить», кто недостаточно умен, энергичен и, следовательно, вынужден идти к цели самым длинным путем. Эту особенность психологии семьи легче всего заметить, когда речь заходит о трудовой деятельности взрослых членов семьи, о планах на будущее для детей. Вот когда выискиваются кратчайшие пути и нужные знакомства. Предприимчивые родители и у детей своих пробуждают дух авантюризма. Нравственные оценки поступков подростков в такой семье, как правило, своеобразно сдвинуты. Если подросток нарушил правила поведения или правовые нормы, родители склонны осуждать не само нарушение, а его последствия. «Если тебе уж так хотелось покататься на чужом мотоцикле, да еще без прав, то надо было это делать на безлюдной улице, а не в центре города, тогда бы не попался». «Если тебе уж так надо было выпить, лучше это сделать дома, тогда не было бы таких неприятных последствий»... В результате и у подростков формируется тот же сдвиг сознания: главное — не попадаться. Семей, в которых названные выше отрицательные черты стиля жизни выражены ярко, возможно, не столь уж много. Но, к сожалению, гораздо больше семей, где эти признаки сглажены и где последствия неправильного воспитания не так заметны. Но все, же эти последствия есть! И очень хотелось бы, чтобы те родители, которые узнают здесь некоторые черты, свойственные их собственному стилю семейной жизни, сделали для себя нужные выводы.

Reklama: