Логотип Логотип 2

на главную

Раннее воспитание за и против поискового поведения

Пассивность младенцев. Если поисковая активность имеет такое большое общебиологическое значение и оказывает положительное влияние на здоровье, то может возникнуть закономерный вопрос: вследствие чего возникает отказ от поиска, каким образом эта неадекватная форма поведения сохранилась в процессе эволюции, почему она не была уничтожена природой путем естественного отбора как опасная и вредная? Пока существует только одно объяснение этому. Дело в том, что каждый организм на раннем этапе своего развития приобретает опыт пассивно-оборонительного поведения. На этом этапе такое поведение не может квалифицироваться как отказ от поиска по той простой причине, что еще не сформировались механизмы центральной нервной системы, обеспечивающие устойчивую поисковую активность. Поэтому пассивно-оборонительное поведение в первые недели или месяцы жизни является единственно возможным при столкновении с опасностью или превышающей возможности задачей.
Интересно, что высокоразвитые животные, обнаруживающие во взрослом состоянии высокую поисковую активность, после рождения переживают опыт беспомощности и полной зависимости от родителей и ближайшего окружения, т. е. период детства увеличивается в ходе эволюции. У человеческого детеныша этот этап особенно велик, поскольку именно в ходе общения со взрослыми и «присвоения» достижений цивилизации и протекает дальнейшее развитие нервной системы и поведения. В то же время высокая организация человеческого общества обеспечивает младенцу уход и безопасность на все время его беспомощности.
Роль раннего опыта. Однако опыт относительно пассивного поведения не пропадает бесследно: именно потому, что центральная нервная система ребенка чрезвычайно чувствительна к любым воздействиям '(что и делает ее столь пластичной и готовой к обучению), опыт, приобретенный в это время, закрепляется навсегда. Мозг новорожденного предуготован к восприятию и к очень прочному закреплению впечатлений без всякой их критики. Поэтому и опыт зависимости, беспомощности и пассивно-оборонительного поведения является очень прочным и субъект нуждается в его дальнейшем активном преодолении. По существу, весь дальнейший процесс развития организма представляет собой переучивание, но ранний опыт полностью изжит быть не может и содержит постоянную предпосылку для развития (при условиях, о которых пойдет речь ниже) пассивно-оборонительного поведения уже во взрослом состоянии. Но, разумеется, у взрослых особей тех видов, которые способны к активному поиску, пассивно-оборонительное поведение является регрессивным, т. е. отражает возврат на более ранние этапы развития, и может быть квалифицировано как отказ от поиска со всеми описанными последствиями.

Обучение активности. Исследования, проведенные американским психофизиологом М. Селигманом, показывают, сколь велико значение раннего опыта жизни для всего последующего поведения животного и для его сопротивляемости даже такому страшному заболеванию, как злокачественная опухоль. Он разделил новорожденных крысят на 3 группы. Одна из них — контрольная — росла в обычных лабораторных условиях. Другую на короткий период ставили в ситуацию непреодолимых трудностей, когда никакое поведение не могло спасти животных от наказания электрическим током. Третьей же группе создавали такие стрессовые условия, которые можно было преодолеть при активном поведении. Таким образом, вторая группа приобретала опыт собственного бессилия перед обстоятельствами, а третья — опыт сопротивления. Когда крысята подрастали, каждую группу разбивали на 3 подгруппы, в которых воспроизводились обстоятельства раннего опыта. В результате было создано 9 моделей:
1. Нормальные условия и в детстве, и во взрослом состоянии.
2. Нормальные условия в детстве — неустранимый стресс после созревания.
3. Нормальные условия в детстве — преодолимый при активном поиске стресс во взрослом состоянии.
4. Опыт беспомощности в детстве — нормальные условия после созревания.
5. Опыт беспомощности и в детстве, и во взрослом состоянии.
6. Опыт беспомощности в детстве — принципиально преодолимый стресс после созревания.
7. Опыт активного сопротивления в детстве — нормальные условия во взрослом состоянии.
8. Опыт активного сопротивления в детстве — неустранимые наказания во взрослом состоянии.
9. Опыт активного сопротивления в детстве — то же во взрослом состоянии.
Представителям всех девяти подгрупп вживляли клетки злокачественной опухоли. И тут было обнаружено, что животные, получившие в детстве опыт беспомощности, после созревания вели себя пассивно во всех ситуациях, т. е. не только тогда, когда объективно ничего нельзя было изменить, но и тогда, когда можно было спастись при активном поведении. Именно у этих животных чаще всего приживлялись клетки саркомы, и животные гибли. Те же крысы, которые в детстве приобрели опыт сопротивления, проявляли упорство в поисках выхода даже из безнадежной ситуации, и злокачественная опухоль у них отторгалась даже тогда, когда они сталкивались с непреодолимыми трудностями, но боролись. Она отторгалась у них чаще, чем у животных, которые с детства жили в нормальных условиях.
Этот эксперимент показателей во многих отношениях. Во-первых, он демонстрирует важность раннего опыта для формирования активного поискового поведения, а во-вторых, убедительно свидетельствует о том, что поведение может быть важнее внешних обстоятельств и важнее переживаемых эмоций — ведь те активно сопротивляющиеся крысы, которые во взрослом состоянии сталкивались с непреодолимыми трудностями, постоянно получали отрицательное подкрепление своим усилиям и тем не менее не заболевали.
Конечно, прямое перенесение этих данных на человека было бы слишком смелым. Но психологи и врачи сходятся в признании критической роли раннего детства для развития человека и формирования его стрессоустойчивости. Что же касается опухолей, то во многих последних исследованиях показано, что чувство беспомощности и безнадежности — один из основных факторов риска гибели от рака:
Каковы же основные условия преодоления раннего опыта естественной беспомощности и почему это преодоление может протекать не вполне успешно? Прежде всего, младенец должен ощущать себя находящимся под постоянной защитой ближайшего окружения, особенно матери. Он должен приобрести уверенность, что плач, единственно доступный ему способ реагирования на неприятные ощущения (голод, боль, дискомфорт в кровати, страх перед неизведанным), является достаточно эффективным и помогает ему контролировать ситуацию. Среди молодых матерей нередко бытует ошибочное и вредное представление, что не следует потакать капризам младенца и что можно отучить его от крика и плача, не обращая на него внимания. Во многих случаях этот способ действительно оказывается эффективным. Если при постоянном эмоциональном и поведенческом отклике на плач ребенка его крик через некоторое время может приобрести неприятно-требовательный характер и будет звучать при малейшем дискомфорте, то игнорирование плача более или менее быстро приведет к тому, что после этапа «закатывающегося крика» (попытке переломить ситуацию) он сначала перейдет в беспомощное, обиженное всхлипывание (ощущение собственного бессилия), а затем и вовсе прекратится, создавая у матери иллюзию успешной воспитательной акции. То, что ребенок при этом получит первый опыт бесполезности любых усилий, закрепляющий характерную для этого этапа жизни пассивно-оборонительную установку, останется за кадром.
Необходимо помнить, что младенец, если он здоров, плачет только тогда, когда испытывает реальный дискомфорт (сырая постель, голод, рези в желудке). Если он болен, внимание к нему тем более необходимо. Поэтому он должен постепенно приобрести уверенность в том, что может привлечь к себе внимание криком и может положиться на хорошее отношение матери, ее постоянную защиту. Только с ее помощью он постепенно может развить в себе способность к активному взаимодействию с миром и поисковому поведению, только она способна бережно провести его через этап покровительства и поддержки к этапу самостоятельности и независимости.

С молоком матери. Очень важные исследования, вскрывающие роль ранних контактов с матерью для всего дальнейшего развития ребенка, были проведены на обезьянах. После первых месяцев жизни обезьянок отделяли от матерей и подробно изучали динамику их поведения. Первой реакцией был острый страх и короткий, но бурный протест: обезьянка кричала, не подпускала к себе людей, трясла решетку клетки, ее поведение носило характер хаотической паники. Сразу вслед за этим развивалась типичная пассивно-оборонительная реакция по типу депрессии: малышки отказывались от еды, теряли всякий интерес к окружающему, апатично сидели в углу клетки, пугались любой неожиданности, у них появлялись соматические расстройства — язва желудочно-кишечного тракта, потеря веса, выпадение волос.
Если изоляция продолжалась достаточно долго, некоторые обезьянки гибли, а выжившие утрачивали способность к формированию нормальных отношений с матерью (после возвращения к ней) и с другими обезьянками. Резко нарушались сексуальные отношения. При этом снижалась их способность к обучению, возникали неспровоцированные агрессивные реакции.
Интересно, что весь этот синдром изоляции развивался даже в тех случаях, когда обезьянка могла постоянно видеть мать через стеклянную стену клетки, но была лишена телесного контакта с ней. Сходная симптоматика, хотя и менее выраженная, наблюдалась и в тех случаях, когда не было полной изоляции, а было только отделение от матери.
Крупный советский физиолог, основатель возрастной физиологии И. А. Аршавский показал, что для нормального физиологического развития ребенка необходимо раннее вскармливание грудью матери — не позднее 30 минут после рождения. В 1980 г. этот метод был принят Всемирной организацией здравоохранения как обязательный для всех стран. К сожалению, в нашей стране он не получил еще достаточного распространения и молодые матери получают своих детей для первого кормления через 2—3 суток. Между тем раннее вскармливание грудью не только повышает иммунную устойчивость младенцев и предотвращает их аллергизацию, но и является естественной составной частью раннего контакта с матерью.
Проведенное исследование убедительно показывает, какое большое значение для формирования психики и поведения ребенка имеет ранний эмоциональный и чувственный контакт с матерью. Более того, можно предполагать, что такой интимный контакт эффективен в значительной степени именно благодаря предупреждению пассивно-оборонительного поведения, отказа от поиска. Это вполне согласуется с результатами изучения так называемого детского госпитализма. Это характерный комплекс симптомов, развивающийся у детей, надолго оторванных от семьи и помещенных в лечебное учреждение. Они не только отстают от сверстников в интеллектуальном развитии, по и характеризуются неумением строить отношения с детьми и взрослыми, снижением жизненного тонуса, склонностью к депрессивным реакциям, низкой устойчивостью организма к разнообразным вредным воздействиям. Серьезной педагогико-психологической проблемой является также воспитание полноценных, прежде всего в эмоциональном отношении, детей в детских домах и приютах.
Учитывая незаменимую роль теплого отношения матери в преодолении естественной тенденции ребенка к пассивно-оборонительному поведению, следует приветствовать решение правительства о продлении отпуска по уходу за младенцем до 1,5 года. Слишком ранний переход детей в общественные учреждения может привести к необратимым изменениям их психики и поведения.

Детские психотравмы. И родители, и воспитатели ясель и детских садов должны понимать, в чем специфика развития ребенка и какой вред может нанести неправильное отношение к нему, игнорирование его естественных потребностей в ласке, опеке и поддержке. В этой связи особого внимания заслуживает также общая эмоциональная обстановка в семье (или в заменяющем семью коллективе), к которой ребенок особенно чувствителен. Семейные конфликты и ссоры в ближайшем к ребенку окружении, проявления взаимной неприязни неминуемо вызывают у маленького человека ощущение угрозы, неблагополучия, недостаточной защищенности, не говоря уже о том, что ухудшение настроения взрослых невольно сказывается и на их отношении к ребенку, на которого уже не хватает ни ласки, ни терпения. Все это в комплексе формирует детские психотравмы, которые, как показано во многих исследованиях, нередко на десятилетия предшествуют возникновению невротических и психосоматических расстройств. Объяснить это можно следующим образом. Пережив психотравмирующую ситуацию в том возрасте, когда он еще не способен к активно-поисковому ее преодолению, ребенок как бы закрепляется в своей исходной тенденции к пассивно-оборонительному реагированию, вместо того чтобы постепенно преодолеть эту тенденцию, «переболеть» ею.
Конфликтная, или стрессовая, ситуация, возникающая уже во взрослом состоянии и затрагивающая значимые эмоциональные отношения человека, превращается при этом в удар по слабому звену: с одной стороны, она провоцирует закрепленный с детства стереотип пассивно-оборонительного поведения в любой сложной обстановке, т. е. вызывает отказ от поиска способов разрешения конфликта. С другой —она некоторыми своими сторонами напоминает ту конкретную ситуацию в детстве, которая была психотравмирующей, и благодаря сильному запечатлению той ситуации воспроизводит и детский тип реагирования. Представляется, что именно такого рода наблюдения легли в основу утверждений Фрейда о роли детских психотравм в развитии заболеваний у взрослых и о том, что в основе неврозов и психосоматических заболеваний лежит регрессивное поведение. Ведь возврат к закрепленной в детстве пассивно-оборонительной реакции — это и есть регрессия поведения, г. е. снижение его уровня к более примитивному.

«С мамой не страшно». Какова же роль матери и всего ближайшего окружения в активном преодолении предпосылок к пассивно-оборонительному поведению? Наиболее общий принцип состоит в том, что ребенок должен с самого раннего возраста осторожно, но настойчиво побуждаться к доступной ему активности, конечно, обязательно под покровительством родителей или же заменяющих их лиц. Это покровительство нужно для того, чтобы столкновения с первыми трудностями не спровоцировали бы и не закрепили реакцию пассивного страха — рядом с матерью, под ее защитой ребенок гораздо менее склонен к таким реакциям, легче их преодолевает и готов на более активные попытки исследования окружающего мира.
За свободу движений. Огромную роль в дальнейшем развитии поисковой активности играют условия, обеспечивающие ребенку максимальную свободу движений. На этом вопросе стоит остановиться подробнее. Исследования И. А. Аршавского показали, что спонтанная двигательная активность ребенка является фактором, не только способствующим развитию мышечной системы, но и увеличивающим энергетические резервы организма. При этом организм приобретает способность осуществлять активность, ранее для него недоступную. Таким образом, формируется система с положительной обратной связью, когда двигательная активность создает предпосылки для собственного развития. Но дело, по-видимому, не только.
В движениях как таковых. Для младенца движения — это фактически единственный способ исследования себя и окружающего мира, установления познавательных контактов со средой, и отсюда понятна огромная роль движений для развития психики и интеллекта. От действующих мышц постоянно поступают импульсы в мозг, стимулируя центральную нервную систему и способствуя ее развитию. Во всех случаях, когда двигательные поведенческие реакции у детей определяются не внутренними побуждениями, не стремлением к контакту с миром, а вызываются принуждением извне, потенциально имеющиеся у каждого ребенка творческие задатки подавляются зачастую необратимо. С другой стороны, при параличах, которые не обусловлены тяжелым повреждением мозга, попытки, пусть даже не вполне успешные, осуществить разнообразные произвольные контакты со средой нередко выражены особенно ярко. Они, в частности, ориентированы на активную компенсацию имеющегося дефицита, на преодоление трудностей, что проявляется в стремлении приподняться, сесть, встать, пойти, — и в этих случаях развитие интеллекта не только не страдает, но может даже превзойти таковой у обычно развивающихся дегей. Дело, следовательно, не только и не столько в движениях как таковых, сколько в реализующейся через движения целенаправленной поисковой активности. Цель для человека, начиная с раннего возраста, подчеркивает И. А. Аршавский, в той мере, в какой она стимулирует активность, является самым организующим фактором его развития. Отсюда следует, что младенцу необходимо прежде всего предоставить условия для свободных спонтанных движений. А для этого необходимо уже в первые недели жизни отказаться от тугого пеленания и одевать ребенка в специальную свободную одежду. Вред пеленания не только физиологический, но и психологический, ибо оно закрепляет ощущение беспомощности и пассивной зависимости.

Чтобы малыш развивался. Младенца, освобожденного от пеленочных пут, необходимо достаточно рано и чем дальше, тем больше втягивать в различные игры — сначала простые, затем все более сложные.
Надо активно привлекать его внимание к людям и предметам, начиная с блестящих и звучащих игрушек, которые подвешивают над кроватью так, чтобы ребенок мог до них дотянуться, прилагая, однако, для этого некоторые усилия. Необходимо почаще менять его положение в кровати и эпизодически брать его на руки, чтобы расширилось поле его зрения. В дальнейшем должен выполняться следующий принцип: по мере того как ребенок овладевает какими-то-навыками, задачи, которые ставятся перед ним в игровых ситуациях, должны медленно, но неуклонно усложняться. Родители должны быть всегда готовы прийти на помощь ребенку, если он с чем-то не справляется, прежде чем он впадет в отчаяние от своего бессилия. Однако не следует и спешить с предложением помощи, пока ребенок обнаруживает готовность попытаться решить задачу самостоятельно еще и еще раз. Необходимо следить, чтобы неудачи не следовали одна за другой, но и успех не должен достигаться слишком быстро, без достаточных усилий, а главное — успех не должен быть полностью гарантирован еще до начала всяких усилий, ибо такая гарантия убивает поисковую активность. Достижение цели должно быть связано с преодолением препятствий, но сами они должны быть преодолимы. Чем старше становится ребенок, тем важнее соблюдать соотношение между успехом и неуспехом: комфортные, разнеживающие условия, удовлетворение всех желаний без поиска не менее вредно, чем постоянные удручающие неудачи. Необходимо помнить об опасностях «болезней достижения». Если даже у человека сформировалась потребность в поиске, но он, сознательно поставив себе сверхзадачу, достиг вожделенной цели, которую считает венцом всех усилий,— он находится в опасной ситуации.
Он может в дальнейшем активно подавить свою потребность в поиске из желания остановиться на достигнутом, из опасения, что дальнейшая поисковая активность сопряжена с риском потерять уже приобретенное. Такое опасение — первый шаг к пропасти. Но и постоянные неудачи в конце концов обесценивают активный поиск, вызывают не только чувство безнадежности, но и страха перед любыми усилиями, ибо они приводят к нескончаемым наказаниям. Вспомните чеховского героя из «Вишневого сада», получившего прозвище «двадцать два несчастья», — он заранее настроен на неудачу любого действия, а при такой установке шансы на неуспех обязательно возрастают.

Прогноз и активность. Здесь уместно сказать несколько слов о проблеме соотношения поисковой активности и прогноза. Как помнит читатель, неопределенность прогноза результата деятельности является непременным условием поискового поведения. Это как будто понятно — стопроцентный прогноз делает ненужным какой-либо поиск. Но так обстоит дело только с положительным прогнозом. При отрицательном прогнозе, даже если он вполне определенный, ситуация становится более сложной. Связь между поисковой активностью и вероятным прогнозом результатов деятельности демонстрируется следующим экспериментом. Проводилось трехэтапное исследование взрослых здоровых испытуемых, разделенных на 4 группы. На начальном этапе исследования испытуемые первой группы получали очень трудные задачи, ни одну из которых им не удавалось решить (0% успеха). Испытуемые второй группы получали очень простые задачи и легко их решали (100% успеха). Испытуемые третьей группы получали задачи, очень неравномерные по трудности, и в среднем справлялись только с каждой второй из них (50% успеха). После этого испытуемым всех трех групп и четвертой контрольной (которая до этого не участвовала в исследовании) предъявляли серию задач, не имевших решения. Это был второй этап эксперимента.
На завершающем этапе всем испытуемым предлагались средние по трудности, но вполне посильные для них задачи. Результаты эксперимента оказались неожиданными. Испытуемые первой, второй и контрольной групп, пережив на втором этапе исследования опыт неудачи, одинаково плохо решали не столь уж трудные задачи, полученные на заключительном этапе эксперимента. Только испытуемые третьей группы справлялись с этими задачами вполне успешно. Таким образом, полный и легко достижимый успех, характерный для испытуемых второй группы, не лучше сказывается на устойчивости к последующим неудачам, чем беспросветные поражения. А ведь направленность вероятностного прогноза, его «знак» в двух этих группах является прямо противоположным. Постоянные неудачи на начальном этапе эксперимента должны были формировать выраженный отрицательный прогноз, уверенность в неспособности контролировать ситуацию и справляться со сложностями. Неизменные удачи должны были формировать положительный прогноз, полную уверенность в способности владеть ситуацией. Но конечные результаты свидетельствуют о том, что эти характеристики прогноза в данном случае не являются определяющими. Если нет разницы между переходом к неизменным неудачам от постоянных удач, с одной стороны, и от постоянных поражений — с другой, значит, такой предварительный опыт и прогноз не являются решающими.
Более существенно то, что прогноз в обоих случаях абсолютно определенен, а стопроцентный прогноз, даже если это прогноз успеха, уменьшает поисковую активность и поэтому делает человека более уязвимым к последующим неудачам. Неизменное положительное подкрепление, если оно не требует серьезных усилий от человека, а обеспечивается как бы само собой, приводит к тому, что механизмы поисковой активности атрофируются и субъекту уже значительно труднее мобилизовать их при столкновении с жизненными трудностями. В то же время регулярное чередование удач и неудач, заданное для испытуемых третьей группы (и как чаще всего бывает в реальной жизни), сохраняет неопределенность прогноза и по меньшей мере не подавляет поисковую активность, а при благоприятном стечении обстоятельств может ее даже увеличить.
Однако это не означает, что одной неопределенности прогноза достаточно, чтобы возникло поисковое поведение. Возможен отказ от поиска и при неопределенном прогнозе результатов. Для этого нужно сочетание нескольких факторов. Нужно, чтобы ожидаемые отрицательные результаты поискового поведения оказались настолько значимыми и травмирующими для человека, что он предпочитает прекратить поиск. Это особенно вероятно, если потребность в поиске не очень велика, механизмы поисковой активности угашены предшествующими условиями жизни и если сложившаяся ситуация каким-то образом оживляет опыт раннего детства, когда отсутствие поискового поведения было естественным. Таким образом, если абсолютно определенный прогноз, особенно положительный, делает поисковое поведение ненужным и невозможным, то неопределенный прогноз хотя и требует поиска, но сам по себе обеспечить его не может.

Не умирай раньше смерти. Из описанного выше эксперимента с четырьмя группами испытуемых вытекает еще один важный вывод о чередовании успехов и неудач, существовании определенного баланса между ними, который при активном поисковом поведении должен быть сдвинут в сторону успеха. Если опыт такого поведения обеспечивал высокий уровень успеха, то поиск может достаточно длительно сохраняться даже в безнадежной ситуации. Это не значит, разумеется, что человек не способен адекватно оценить подобную ситуацию, не замечает ее бесперспективности. Просто весь предшествующий опыт жизни и преодоления трудностей, ранее сформированные и оправдавшиеся прогнозы как бы вступают в противоборство с оценкой данной ситуации. Человек вопреки всему пытается ее преодолеть, переломить и в конечном итоге выигрывает, хотя бы в отношении своего здоровья.
Устойчивость к неудачам — ценнейшее человеческое качество. Недаром в нашем речевом обиходе так много формулировок типа: «Не унывай», «Не вешай нос», «Выше голову» и т. п. А в колонии А. С. Макаренко даже висел лозунг: «Не пищать!» Все эти призывы выражают глубокую народную мудрость, которая высоко ставит твердость духа и активность поведения в трудных ситуациях.
Эта жизненная мудрость нашла отражение в старой сказке о двух лягушках, которые забрались в погреб и попали в горшок со сметаной. Положение было безнадежным, и одна из лягушек не стала тратить силы и пошла на дно. А другая барахталась, барахталась и вскоре ощутила под своими лапками что-то твердое: это она сама сбила из жидкой сметаны твердое масло. Оперлась она лапками на твердый масляный ком и выпрыгнула из горшка. Сказка заканчивается поучением, адресованным первой лягушке, погибшей в горшке со сметаной: не падай духом, не умирай раньше смерти.
Исходно высокая поисковая активность может сохраняться в объективно безнадежной ситуации и может быть направлена на изменение самого прогноза, т. е. на отыскивание или создание новых, ранее неучтенных шансов. Здесь открывается дорога творчеству, потенциальные возможности которого ничем принципиально не ограничены. А там, где начинается творчество, там уже невозможно говорить о 100%-ном отрицательном прогнозе.

«И более всего — ты человек». Наконец, у человека, в отличие от животных, есть еще одна возможность направления поиска в ситуации, которая расценивается как безнадежная и могла бы привести к капитуляции и отказу. Поиск может быть направлен не столько на изменение самой ситуации, сколько на организацию собственного поведения, позволяющего сохранить самоуважение, устраивающее субъекта представление о самом себе, его «Я-концепцию». «Я человек, и потому не имею права позволить себе зависеть от обстоятельств. Как бы они ни складывались, я обязан вести себя достойно и доказать (прежде всего себе самому), что я действительно сильный и цельный человек, каковым я себя представляю». Организация и поддержание такого поведения требуют поиска, а 100%-ный прогноз того, удастся ли сохранить такую позицию при самых тяжелых обстоятельствах, заведомо невозможен.
До сих пор мы обсуждали проблему поисковой активности как общебиологическую и подчеркивали сходство между человеком и животными как в проявлениях поискового поведения, так и в его влиянии на здоровье. Но было бы серьезной ошибкой игнорировать принципиальные отличия человека даже от высших животных в характере и направленности поиска. Речь идет прежде всего о том, что именно у человека поисковое поведение перестает быть только лишь ситуативным (обеспечивающим удовлетворение потребности в пище, безопасности и продолжении рода), а нередко становится самоцелью и реализуется в творчестве. Поиск выхода из неприемлемой ситуации и поиск новых смыслов, характерный для человеческого творчества, хотя и оказывают сходное влияние на физическое здоровье, во многом отличаются друг от друга, и в дальнейшем мы остановимся на этом подробнее. Но, сверх того, способность к выделению себя из внешнего мира, к самовосприятию открывает человеку возможности для поиска собственного «Я», для становления как личности. Поиск собственного «Я» — это поиск своего места в мире, поиск смысла существования, поиск ответов на самые основные, вечные вопросы: «Что я такое?», «Для чего я живу?», «Что я ищу в отношениях с другими людьми?», «Что представляют собой эти другие люди?», «Что означают для меня человеческая история и культура?». Окончательных, однозначных и всеобщих ответов на эти вопросы не существует, но постоянный поиск таких ответов и представляет собой то, что называется духовностью. Духовность подразумевает творчество не только в виде создания новых идей или произведений, имеющих объективную значимость и ценность, но и в смысле построения своего внутреннего мира, что требует не меньших творческих усилий. Поэтому духовность— это присущая именно человеку форма поисковой активности.

В поисках самого себя. Философ А. С. Арсеньев полагает, что развить в человеке способность к поиску самого себя, помочь ему вскрыть свои потенциальные возможности в отношениях с миром и другими людьми — это и есть основная задача обучения и воспитания. Поиск себя и сотворение себя — это тоже своеобразный творческий процесс, который принципиально неисчерпаем и не имеет границ. Ведь никто не может с достаточным основанием утверждать, что достиг вершины самопознания. Правда, в некоторых философских учениях Востока поиск своего «Я» и своего места в жизни рассматривается как якобы конечный процесс, и полное самопостижение выглядит как достижимый результат. Более того, существуют направления в индийской философии, настаивающие на отказе от какого бы то ни было поиска самого себя и провозглашающие изначальное совпадение человека со своим идеалом: «Не надо ни к чему стремиться, ибо все уже дано». Но есть серьезные основания полагать, что такие представления носят скорее психотерапевтический характер, освобождая человека от парализующего его страха перед недостижимостью желанной цели самосовершенствования, предотвращая отказ от поиска и восстанавливая естественность и непосредственность поведения. Если бы полное и окончательное постижение своего «Я» (и мира человеческих отношений, без которого «Я» просто не существует) было действительно возможно, это означало бы остановку в духовном развитии личности, ее окостенение и омертвение, ибо только постоянное движение обеспечивает полноценную жизнь человеческого духа. И именно поэтому поиск самого себя и своего места в мире — самый универсальный тип поисковой активности, более всего гарантирующий от состояния отказа и капитуляции. Но для его осуществления необходима достаточная зрелость личности, хотя и сам он, в свою очередь, способствует ее дальнейшему развитию.

«Деток уважьте!» Одним из основных условий становления личности является серьезное отношение к самому себе как человеку с самого раннего возраста, а это невозможно без серьезного и уважительного отношения к ребенку со стороны значимых для него взрослых. Когда мальчики, из которых потом выросли выдающиеся поэты, ученые и общественные деятели России, съехались в Царскосельский лицей, они знали о надеждах, возлагавшихся на них учителями, и повседневно ощущали эти надежды, серьезное и уважительное отношение к себе. Полагаем, что это в немалой степени способствовало их быстрому и полноценному духовному созреванию. В современной школе не только в начальных, но и в последующих классах к ученикам относятся в большинстве случаев без подлинного интереса и уважения, в результате у них нет никаких оснований для принятия самих себя всерьез». Не с этим ли во многом связана инфантилизация подрастающих поколений со всеми ее последствиями?.. Между тем педагог и писатель Е. А. Макарова, занимающаяся художественным воспитанием малышей, подметила, что те дети, которые наряду с общеобразовательной школой серьезно занимаются чем-то еще (музыкой, изобразительной деятельностью, спортом) дома, в кружках или спецшколах или глубоко интересуются какой-то наукой, оказываются в более выгодном положении, чем остальные. Они психологически более устойчивы, у них выше уровень самодостаточности, их развитие происходит более гармонично, и они быстрее духовно созревают. Немалую роль в этом играет, по-видимому, серьезное и заинтересованное отношение к человеку как к творческой и потенциально многообещающей личности. Из этого должен быть сделан вывод о необходимости изменения самого стиля отношений между учителем и учеником, между родителями и детьми. Не случайно эта мысль прозвучала в пьесе А. М. Горького «На дне»: «Особливо же деток надо уважать... ребятишек! Ребятишкам — простор надобен! Деткам-то жить не мешайте... Деток уважьте!»
Однако значение познавательного интереса выходит далеко за рамки учебного процесса. В триединой задаче: обучения, умственного развития и воспитания личности — интерес является связующим звеном между тремя ее сторонами. Именно благодаря интересу как знания, так и процесс их приобретения могут стать движущей силой развития интеллекта и важным фактором воспитания всесторонне развитой личности. О большом влиянии интереса на развитие интеллекта говорил, в частности, известный советский психолог А. Н. Леонтьев, подтверждая свою мысль словами Л. Фейербаха: «То, для чего открыто сердце, не может составить тайны и для разума».

Реклама: